Он смачно сплюнул и по-хозяйски, не спеша, отвалил, быстро растворившись в толпе.
 

Байки героев Автор истории: Онушко Леонид Григорьевич

Конец декабря 1992 года. Хочу рассказать детективную эпопею перевозки наличных денег из Москвы в последние дни года.
23 декабря в сопровождении своего верного референта Лены Сухановой поехал в Москву, где по моей договоренности с Владимиром Виноградовым надо было получить в Инкомбанке 30 млн рублей наличными и сдать их в банк «Деловая Россия» для зачисления на счет «Континента». Мы в то время через ряд московских банков подторговывали наличными денежными ресурсами.
25-го в пятницу с утра за деньгами поехал управляющий нашим московским представительством Сергей Острейко.

Имелось в виду, что он получит деньги и инкассаторской машиной Инкомбанка отвезет их в «Деловую Россию».
Днем у меня были назначены переговоры в ресторане «Прага», чтобы разобраться в делах за солидным то ли поздним завтраком, то ли ранним обедом. Переговоры прошли основательно, и мы вышли к бульварному кольцу где-то в половине третьего. К нам стремительно побежал человек, в котором мы узнали раскрасневшегося Сережу Острейко.
Оказалось, что хотя он и получил в Инкомбанке условленную сумму, но сдать ее в «Деловую Россию» не смог, так как те почему-то не захотели брать деньги с упаковкой Инкомбанка. Сергей взволнованно указал нам на стоявшую невдалеке инкассаторскую машину Инкомбанка, в которой и лежали наши 30 миллионов. Касса Инкомбанка уже закрыта, а инкассаторы злятся и требуют выгрузить деньги хоть на улицу, поскольку их рабочий день вскоре заканчивается…
Посовещавшись, остановились на варианте, предложенном Володей Финогеновым. Он позвонил своему другу, работавшему вроде бы в охране Кремля, чтобы тот немедленно приехал к «Праге» на своем «Запорожце». К счастью, друг оказался на месте и обещал вскоре приехать.
Пока Сережа успокаивал злых инкомбанковских инкассаторов, подъехал и Володин друг. У меня немного отлегло от сердца, когда инкассаторская машина и две наши машины поехали на окраину Москвы искать уединенное место, чтобы перегрузить деньги и расписаться друг у друга в бумагах. Условились, что Володя с Сергеем на «Жигулях» и кремлевским охранником на «Запоре» перегрузят деньги в наши машины и мы все через два-три часа встретимся на квартире у Володи. Ситуация крайне опасная, но никакого другого выхода мы не придумали.
Потом, как вечером рассказал Володя, произошла первая леденящая душу история. Инкассаторы и наши машины поколесили по Москве и нашли-таки какую-то стройплощадку, где и начали перегружать деньги.
Смеркалось. Работа оказалась не из быстрых, потому что денег была уйма, поскольку вся сумма выдана мелкими купюрами — трешки, пятерки, десятки… Да и объем немаленький. Дело замедлялось и тем, что инкомбанковцы забирали свои инкассаторские мешки, поэтому наши ребята грузили наличность навалом в салоны своих машинешок. В разгар действа у выезда из стройплощадки появились две непрошенные легковушки, у которых прохаживались молодые люди кавказской национальности… Наши ребята смекнули, что их продали инкомбанковцы и сделали выводы. Хотя у володькиного друга и был при себе табельный «Макаров», незаметно перекинувшись парой фраз, пробиваться решили не стрельбой, а проворством и хитростью.
Догрузив дензнаки, которые едва поместились в машинах, Володя с другом смело погнали на выход со стройплощадки и, не отвечая на жестикуляцию незнакомцев, рванули по старой Москве, которую оба наши парня знали отлично. На первом же светофоре разбежались по разным переулкам и помчались к дому кремлевского друга, чтобы не светить дом Володи. Две красные «шестерки» вскоре потеряли их из виду и отстали. Соединившись в условленном месте, осмотрелись и убедились, что нет хвоста. Только после этого поехали к дому Володи, куда вскоре приехали и мы с Леной. Разгрузка денег проходила в полной темноте и носили их не в квартиру Володи, а в квартиру соседки с первого этажа на случай, если ночью пожалуют незваные гости.
Правда, Бог миловал, и никто не ворвался и не перестрелял нас, как цыплят. Всю ночь мы не спали, сначала до тошноты пересчитывали денежки, установили, что все соответствует документам, выпили у володиной Татьяны весь кофий и съели печенье, сушки, карамель, короче, подорвали продовольственные запасы Финогеновых основательно.
Утром Володя первым делом смотался в ближайший продмаг и привез более тридцати коробок из-под масла сливочного. В эти коробки загрузили деньги, перевязав шпагатом. Получилось тридцать коробок. Лена съездила на Казанский вокзал и взяла четыре билета в одно купе на какой-то дополнительный поезд до Казани, который должен был отбыть где-то в часа два дня.
Быстро загрузившись (из-за коробок стало больше «товара», поэтому пришлось использовать багажник на володиных «Жигулях»), поехали на вокзал. Когда мы с Леной приехали на вокзал, машин с деньгами еще не было. Но там уже нервно прохаживался Серега, которого мы из соображений конспирации в дом к Финогеновым не звали, увидев нас, радостно побежал навстречу. Еще минут через тридцать подъехал Володя, у которого было 26 коробок, основная сумма (как потом выяснилось, в этих коробках было около 25 млн рублей). Остальные четыре коробки вез на «Запоре» его друг. Володя сказал, что долго ехал из-за пробок, около часа потерял на Садовом кольце, что его друг, возможно, тоже где-то застрял. До отправления поезда оставалось часа два, но мы уже начали нервничать. Все скопом позвали двух вокзальных носильщиков с тачками, на которые те и перекидали коробки с дензнаками.
Потом порулили на предперонную площадку примерно напротив первой платформы, и, чтобы никому не мешать, расположились табором поближе к стенке вокзала.
Томительно тянулось время, да и замерзли довольно сильно, хотя мороз стоял не сильный, градусов 8–10. Очень волновались за «Запорожец», который все еще опаздывал. Но Володя и нас и себя успокаивал, говорил, что его друг абсолютно надежный и честный человек. А тут еще за час до посадки объявили, что отправление нашего дополнительного казанского экспресса задерживается ориентировочно на два часа.
В это время наша относительная безмятежность в один момент рухнула. Было так. Сначала куда-то усохли носильщики, пообещав прийти после объявления посадки. Вдруг откуда ни возьмись у наших доверху груженых фур возник молодой пацан, чью социальную принадлежность мы определили мигом. Коренастый, бритоголовый «качок», пальцы растопыркой, уверенный в себе. Его свинцовый взгляд не предвещал ничего хорошего. Мы переглянулись, как овцы, припертые к стене волком. Мы, конечно, знали, что на московских вокзалах открыто орудуют рекетиры и просто грабители, которые в сговоре с милицией отбирают у пассажиров ценные вещи, деньги, и если что, избивают, а то и убивают. Но одно дело читать о таком в «Московском комсомольце», другое дело, когда проза жизни коснется тебя лично.
— Что тут у тебя в коробках, мудозвон? — лениво, однако почти дружелюбно спросил хозяин вокзала и сильно толкнул верхнюю коробку, пытаясь определить, что в ней.
Мы все сразу поняли. И, как бывает только в минуту страшной опасности, стали, не сговариваясь, очень правдоподобно играть соответствующую пьесу по какому-то озарению, у нас проснулся глубоко дремавший артистический дар. Началась гениальная импровизация почти по Мейерхольду.
— Да конспекты там, учебники. Аспирант я, — очень натурально и естественно ответил Володя, непринужденно улыбаясь, — а это вот моя жена, тоже студентка. Мы поженились и переезжаем в Казань к теще…
Молодая жена, она же по совместительству Леночка Суханова и верная подруга Айдара Салихова, нежно прижалась плечиком к Володьке, подняла к нему свои голубые очи. Ласково попеняла мужу:
— Налей отцу сто грамм, смотри, папа совсем замерз.
Я выглядел, очевидно, в соответствии с ее наблюдениями. Володя нагнулся и достал из одной из наших сумок, стоявших у тележек, термос.
Отвинтил крышку-чашку и налил мне дымящегося кофия, которым снабдила нас в дорогу его первая жена, Татьяна. В принципе, где-то в недрах сумок была и бутылка «Абсолюта», но сходу было не достать. Зубы мои стучали о пластмассу то ли от холода, то ли от элементарного страха в связи с непредсказуемостью момента. Пальтецо у пришельца как бы случайно распахнулось и мы, кто ближе стоял, увидели за брючным ремнем пистолет. То ли газовый, то ли настоящий. Как говорится, следует предполагать худшее.
Коробка, которую довольно бесцеремонно толкнул хозяин вокзала, сильно покачнулась, но удержалась на куче себе подобных. Я с ужасом представил, что началось бы на привокзальной площади, упади эта коробка, раскройся и рассыпь дензнаки по перрону…
Видно, наши актерские способности оказались недюжинными, сыграли мы свой экспромт недурно. Преступный элемент осклабился и сказал примерно следующее:
— Во, бля, даете, столько тетрадок хрен знает куда везти. Ты бы, доцент, больше времени телке уделял, чтоб не заскучала, а то книжки, сука, загрузил. Тьфу!
Он смачно сплюнул и по-хозяйски, не спеша, отвалил, быстро растворившись в толпе.
 

Книга: История советской банковской реформы 80-х годов XX века. Первые коммерческие банки
Герой: Онушко Леонид Григорьевич


Предыдущее«
Следующее »