Жизнь и мнения Ирины Кузнецовой, аналитика

Байки героев Автор истории: Черкасский Борис Васильевич

Дело было весной 2004 года, когда только что стартовала «пенсионная реформа» и 55 частных управляющих компаний начинали работать с деньгами будущих пенсионеров. Во что превратилась пенсионная реформа потом – это совсем другая история, а я хочу рассказать случай из того времени, когда еще сохранялись иллюзии, что какой-то смысл в происходящем есть.
Итак, в конце марта 2004 года 55 относительно счастливых победителей конкурса на право управлять средствами будущих российских пенсионеров вот-вот должны были получить на свои счета переводы из Пенсионного фонда России – деньги немногочисленных энтузиастов: тех, кто доверил управление ими частным компаниям. Но одновременно с получением денег перед всеми управляющими компаниями во весь рост немедленно вставала ПРОБЛЕМА: «В какие акции и облигации эти деньги можно вкладывать». Назовем ее «проблемой допустимых активов».

Все это происходило у меня на глазах, поскольку, работая во Внешторгбанке, я пытался хоть немного помочь своему другу и коллеге А.Барщевскому справиться с многочисленными трудностями и неприятностями, постоянно возникавшими при запуске пенсионной системы спецдепозитария ОДК (Объединенная депозитарная компания). Работа была тяжелая, ответственность большая, и те сотрудники ОДК, кто выдержал стартовую нагрузку, сумев за полгода поднять с нуля на высокий уровень сложную систему и начать ее эксплуатацию, заслужили самой высокой оценки. Но речь сейчас не об этом.
К сожалению, придется рассказать, что такое «спецдепозитарий», а то дальнейшее может быть непонятно. Но я коротко. Спецдепозитарий хранит у себя все ценные бумаги, купленные управляющими компаниями на деньги пенсионеров, но главное даже не в этом. Его основная функция состоит в том, чтобы следить, не нарушают ли управляющие компании при инвестировании пенсионных средств закон и все остальные правила, которые им предписано выполнять. И как только Спецдепозитарий видит какое-то нарушение, то немедленно должен докладывать об этом в контрольный орган – ФСФР. То есть, по идее, Спецдепозитарий, выступая в качестве независимого и беспристрастного контролера, гарантирует сохранность средств пенсионеров. Идея гуманная и, в общем, справедливая, если, конечно, закрыть глаза на детали реализации.
Как это обычно принято в России, документы, регулирующие деятельность управляющих компаний, начиная с законов и заканчивая последними подзаконными актами, были написаны безобразно, невразумительно и содержали массу туманностей, противоречий и требований, которые невозможно выполнить. Конечно, все к такому привыкли, однако здесь, пожалуй, «зашкаливало». Спецдепозитарий вместе с управляющими компаниями с большим трудом пытались как-то наладить работу, разрешая по пути постоянно возникающие проблемы.
Одной из таких проблем и обязано появление Ирины Кузнецовой – аналитика фондового рынка, в течение нескольких месяцев пользовавшейся заслуженной популярностью среди управляющих компаний, а потом ушедшей в бессрочный отпуск, в котором находится до сих пор.
Дело в том, что для управляющих компаний существует понятие «допустимого актива», то есть тех акций и облигаций, которые они имеют право покупать. Разумеется, требования к допустимым активам были сформулированы так, что понять что-либо было практически невозможно. То есть, возможно, но после небольшой научно-исследовательской работы, в ходе которой следовало сопоставить несколько не всегда легко доступных источников информации. Деваться было некуда, Спецдепозитарий такие «исследования» начал выполнять. К началу работы управляющих компаний про некоторые бумаги было доподлинно известно, что они допустимые, про некоторые – что недопустимые, а часть все еще оставалась в зоне неопределенности. То есть проведенные «исследования» всеобъемлющего ответа к началу работы не дали, и их следовало продолжить. Но это бы еще полбеды. А главная беда была в том, что эта с трудом добытая информация не могла стать достоянием алчущих ее потребителей. Управляющие компании в большинстве своем такую научную работу проделать были не в силах. Естественно, они звонили в Спецдепозитарий и спрашивали, можно ли им будет купить такую-то бумагу или нет, потому что, если приобрести что-нибудь не то, бдительный Спецдепозитарий обязан будет немедленно доложить об этом регуляторам и у компании окажется нарушение. А кому это нужно, особенно в нервозной обстановке начала работы? Вот тут-то и начиналось «самое интересное». Спецдепозитарий к тому времени получил разъяснение из Минфина, что давать УК справки, какой актив является допустимым, а какой недопустимым он не имеет права, потому что это не предусмотрено нормативными документами, регламентирующими функции Спецдепозитария. И никакие уговоры и апелляции к здравому смыслу не помогали. Не положено! Более того, было недвусмысленно сказано, что если станет известно, что Спецдепозитарий», помогая управляющим компаниям, занимается этим «нехорошим делом», то «секир-башка» преступным сотрудникам.
Надвигалась небольшая катастрофа. Управляющие компании по гениальным мыслям регуляторов, видимо, должны были или нанять коллектив аналитиков, рискуя при этом, что их выводы все же не совпадут с данными Спецдепозитария, либо действовать методом «проб и ошибок»: купил нечто, «промахнулся», получил предупреждение, продал то же нечто. И так далее, пока не попадешь в яблочко. В такой ситуации говорить об эффективности работы было смешно, а число без вины виноватых превысило бы все допустимые пределы. Приближался старт, и что-то надо было делать, потому что не покупать бумаги компании тоже не имели права: хранить активы в деньгах было очень серьезным нарушением. В общем ситуация напоминала известный анекдот, когда витязь, подъехав к распутью и прочитав на камне, что если он поедет направо, то погибнет от чего-то одного, если налево, от другого, а, если прямо, то от третьего, застыл в недоумении и сразу после этого услышал с неба громовой голос: «Эй, мужик, на месте-то не стой, а то конец тебе!»
Излишне говорить, что высокое руководство Спецдепозитария в лице г-на Гордона даже не пыталось помочь разрешить ситуацию, а лишь грозно сверкало глазами и изрекало что-то классическое типа: «Разорю! Не потерплю!» То есть, как это у нас принято, «верхи ничего не могли», хотя в тот момент сильно мешать еще побаивались.
Первой попыткой спасти народ была «утечка информации». Воспользовавшись хорошими отношениями с «Интерфаксом» и склонностью к авантюрам и приключениям контактного лица, писавшего о пенсионной реформе, удалось выпустить сообщение Интерфакса, содержащее полный на тот момент список разрешенных ценных бумаг. При этом Интерфакс на информацию из Спецдепозитария не ссылался (нельзя!), а подавал сведения, как результат исследования группы анонимных аналитиков. Материал стал «глотком воды в пустыне» для страждущих управляющих компаний. Но сомнения у них некоторое время оставались. Поскольку Интерфакс категорически отказывался раскрыть имена анонимных аналитиков, то все звонили в Спецдепозитарий и выясняли его отношение к опубликованному списку. Специально обученные сотрудники отдела ПФР на вопросы отвечали так: «Мы не передавали в Интерфакс никаких списков, но то, что они опубликовали, совпадает (возможно, по счастливой случайности или, как результат высококвалифицированной работы) с имеющимися у нас данными». На первые дни проблема допустимых активов была начерно решена. Управляющие компании стали следовать списку Интерфакса. Но тут же появились новые трудности. Вопервых, произошедшим заинтересовались регуляторы, и давление на Интерфакс с разных сторон в попытках найти источник информации усиливалось. Вовторых, Интерфакс не мог быть регулярным источником подобной информации: то что является сенсацией, потом становится рутиной и не вызывает интереса у широкой публики. Выдавать же новые списки нужно было регулярно, поскольку довольно много бумаг на время начала работы находилось в «зоне неопределенности», то есть допустимые они или нет – науке было на тот момент неизвестно. Постепенно «спецдепозитарная наука» расширяла свои горизонты, туманная область сужалась, и о вновь обретенных допустимых бумагах нужно было регулярно информировать управляющих. И, наконец, в-третьих, в полном соответствии со справедливым принципом «никакое доброе дело не должно остаться безнаказанным» на Интерфакс пошли наезды со стороны обиженных эмитентов, чьи бумаги пока не попали в список допустимых. Особенно сильно возмущались представители Газпрома, чьи акции не вошли в интерфаксовский список допустимых бумаг по чисто техническим причинам: тогда эти бумаги торговались в основном на бирже «Санкт-Петербург», а информация из нее в Спецдепозитарий еще не начала поступать. Возмущению представителей Национального достояния, направленного на Интерфакс, не было предела, а угрозы варьировались от самой мягкой — «отключим газ» — до куда более страшных. В общем, повторные утечки через Интерфакс были исключены.
Надо было что-то делать. И тут на сцену вышла Ирина Кузнецова. То есть, конечно, никакой сцены не было, и никуда Ирина Кузнецова не выходила, но, тем не менее, вскоре ее мнение стало для управляющих компаний решающим. Случилось это так. По причине полной безысходности, поговорив с А.Барщевским, я завел на mail.ru адрес, хозяином которого была записана некая Ирина Кузнецова. Почему Ирина и почему Кузнецова теперь уже вспомнить невозможно. Ни у кого знакомых с похожими именами и фамилиями не было. Видимо, идея была в том, чтобы дать новому персонажу как можно более распространенное имя. Так или иначе, но Ирина Кузнецова появилась на свет. Сотрудники отдела получили новую установку. Всем, кто звонит с вопросами о допустимых активах, давать электронный адрес Ирины Кузнецовой и сопровождать его примерно следующими словами, произносимыми максимально честным голосом: «Мы, к сожалению, не имеем права передавать такую информацию. Однако нам известно, что представитель одной аналитической группы – Ирина Кузнецова, адрес analytic_ch@mail.ru – бесплатно предоставляет всем интересующимся управляющим компаниям эти сведения. Если Вы ей пришлете свой адрес и попросите оказывать такую услугу, то она Вам не откажет. Разумеется, мы не можем гарантировать, что ее данные совпадут со сведениями Спецдепозитария. Однако пока ее информация не противоречила нашим данным». Думаю, что все читатели уже сообразили, что с этого адреса я в лице Ирины Кузнецовой рассылал как раз результаты изысканий Спецдепозитария.
После появления Ирины Кузнецовой жизнь стала понемногу налаживаться. Сведения о бесплатном и крайне эффективном «частном аналитике» быстро распространились среди управляющих компаний. К моменту завершения деятельности Ирины Кузнецовой в ее список рассылки входило 44 из 55 УК, а остальные, видимо, получали эту информацию через посредников. Работа происходила так. При получении письма от новой управляющей компании Ирина Кузнецова немедленно отвечала вежливым письмом, к которому был приложен список допустимых на тот момент бумаг и предложение включить адресата в список рассылки. После получения согласия адрес УК попадал в список. В те счастливые дни, когда проводимые «исследования» давали новые результаты, область неопределенности уменьшалась, и очередная порция бумаг становилась допустимыми — Ирина Кузнецова рассылала обновленный список всем своим адресатам.
Думаю, что большинство получателей всё понимали, но с удовольствием включились в полезную для них «игру». Некоторые, возможно, приняли игру за чистую монету и даже посылали И.Кузнецовой дополнительные вопросы, так что приходилось читать письма, начинающиеся с обращения «Уважаемая Ирина!». Это меня ничуть не шокировало, и я отвечал на вопросы, используя глаголы с женскими окончаниями и подписываясь И.К. Так что можно сказать, что мне удалось в течение почти что трех месяцев побыть женщиной, пусть даже виртуальной.
Всего Ирина произвела 11 массовых рассылок, последняя из которых состоялась 20 июня. К этому времени проблема была на 99% исчерпана. Область неопределенности почти что опустела, больших проблем у управляющих компаний с определением допустимости активов не осталось, и с чувством выполненного долга, разослав всем прощальное письмо и поблагодарив адресатов за внимание, Ирина Кузнецова ушла в бессрочный отпуск, отправившись в кругосветное путешествие.
Забавно, что список рассылки и перечни допустимых бумаг сохранились до сих пор. Переписка И.Кузнецовой с корреспондентами, к сожалению, утрачена, и адрес в mail.ru давно закрыт.
Какие же итоги у этой длинной и не очень смешной истории? При этом надо отдавать себе отчет, что «проблема допустимых активов» была лишь одной из нескольких десятков примерно таких же по критичности задач, которые сотрудникам Спецдепозитария, чтобы система заработала, пришлось решить, проявляя профессионализм и изобретательность.
Увы, случилось то, что и должно было случиться. Исполнителям в который раз пришлось своей изворотливостью компенсировать некомпетентность и трусость начальства. Таких примеров в нашей истории несчетно. То, что произошло после запуска системы тоже вполне типично. Разумеется, никто спасибо за это не сказал. После того, как начальство обнаружило, что система в основном работает и работает неплохо, оно, поначалу с трудом поверив своему счастью, облегченно вздохнуло и начало понемногу выдавливать из пенсионного Спецдепозитария тех, кто обеспечил его запуск. Борьба была неравной, недолгой и закончилась полнейшей победой г-на Гордона, выразившейся, в частности, в изгнании из ОДК главного виновника успешного запуска А.Барщевского. Большинство же оставшихся вскоре ушли сами. У нас это норма, жаловаться не на что. Одни делают – другие пользуются. Итог был спрогнозирован заранее (с точностью до одного месяца), но справиться с этим все равно не удалось. Тот, кто сидит на пригорке, приглядывает за происходящим, не марает себе руки работой и умело спихивает на других ответственность, практически всегда в России (да, по-видимому, не только) имеет «стратегическое преимущество» перед теми кто что-то делает: у него гораздо больше свободного времени, голова направлена на разводки и интриги, и располагается он ближе к еще более высокому начальству, которое ублажает всеми доступными ему способами. Ну, и кто победит, особенно, после того, как дело сделано? Вот то-то же!
Непонятно только, зачем затыкать дыры, образующиеся в результате глупости и некомпетентности управляющей машины, то есть подпирать потолок досками и подставлять под струи ведра, спасая ситуацию. Может лучше пусть все это грохнется как следует?! Вопрос, на который, наверное, не существует универсального правильного ответа. Все-таки плохо работать, по-моему, противно нормальной человеческой природе, поэтому еще много раз похожие истории будут повторяться.
Но все-таки не все так мрачно. Во-первых, чисто эстетически приятно, что удалось красиво выкрутиться из почти что патовой ситуации, дав управляющим компаниям возможность нормально работать. А, во-вторых, несмотря на то, что, по крайней мере, несколько десятков человек знали, кто такая Ирина Кузнецова, никто не доложил об этом ни начальству, ни регулятору. Может это и не по-американски, но меня все равно радует.


Предыдущее«
Следующее